Больница Ангтхонга разъяснила хронологию событий за 5 дней до смерти ребёнка и подтвердила, что врачебная бригада оказывала помощь в полном объёме.
Ранее родители обратились за помощью в фонд Павина и заявили, что в одной из государственных больниц провинции Ангтхонг в палате интенсивной терапии для новорождённых (NICU) устроили банкет на 5 столов — в комнате находилось около 5 новорождённых, в том числе их ребёнок, который родился 5 дней назад после кесарева сечения. Родители утверждали, что у ребёнка было повышенное давление в лёгких, ему сообщили, что состояние стабильно, но затем в палате проходило мероприятие с обслуживающим персоналом без масок, а на следующий день ребёнок скончался, что вызвало подозрения в причинах смерти.
По состоянию на 27 июля 2026 года на пресс-конференции в 5-м здании управления здравоохранения провинции Ангтхонг директор больницы д-р Паричат Тирават и главный врач провинции д-р Тавичок Рочанарамукул вместе с заместителем директора и другими врачами прокомментировали произошедшее.
Д-р Паричат сообщила, что по результатам первичной проверки установлено: мать ребёнка болела диабетом с плохим контролем уровня сахара ещё до беременности. При наблюдении во время беременности её уровни глюкозы в крови чаще превышали норму, что привело к тому, что вес новорождённого был выше ожидаемого для срока беременности.
16 июля 2026 года ребёнок родился преждевременно на 36-й неделе с массой 4 305 г — это соответствует большой массе для срока (Large for Gestational Age, LGA). Мать имела сопутствующие заболевания: сахарный диабет и артериальную гипертензию, а также у неё отошли воды раньше срока. У ребёнка развились тяжёлые состояния: повышенное давление в лёгочных сосудах (Persistent Pulmonary Hypertension of the Newborn — PPHN), временная одышка у новорождённого (Transient Tachypnea of the Newborn — TTNB) и было подозрение на сепсис — состояния, которые сами по себе тяжёлые и сопровождаются высоким риском смерти.
Примерно через час после рождения у ребёнка появились затруднения дыхания и снизился уровень кислорода в крови. Его лечили по профессиональным стандартам: давали лекарства, обеспечивали поддержку дыхания и переводили в отделение интенсивной терапии для новорождённых (NICU) для тщательного наблюдения.
По мере развития болезни состояние оставалось тяжёлым. Врачи консультировались со специалистами по неонатологии в ведущей клинике-референте, чтобы обсудить возможность перевозки пациента. Полученные рекомендации касались схем лечения, лекарственной поддержки, поддержания дыхательной и сердечно-сосудистой систем. При этом оценили, что риск смертельного исхода при транспортировке был высоким.
17 июля 2026 года в 10:20 состояние ребёнка резко ухудшилось — наступила остановка сердца. Команда немедленно приступила к реанимации и подробно объяснила родителям диагноз, тяжесть состояния и риск смерти. Лечение продолжалось в полном объёме согласно профессиональным стандартам.
18–19 июля 2026 года состояние оставалось стабильным, но критическим: требовались вазопрессоры (лекарства для поддержания давления) и высокочастотная вентиляция лёгких. Врачи корректировали терапию в зависимости от состояния пациента.
20 июля 2026 года в NICU провели приём пищи для персонала; в тот день у ребёнка наблюдался генерализованный отёк и уменьшение диуреза — признаки тяжёлого критического состояния, при котором организм не удерживает жидкость в сосудистом русле. Артериальное давление повысилось, поэтому дозы вазопрессоров уменьшили, но ребёнок по-прежнему нуждался в четырёх видах поддерживающих препаратов из‑за критического состояния. Команда вновь проконсультировалась со специалистами референтной больницы, которые рекомендовали продолжать начатую тактику лечения и пристально следить за объёмом мочеиспускания.
Медицинский персонал и врачи информировали родителей о ходе лечения: давление стабилизировалось, поэтому уменьшили дозы препаратов, но состояние оставалось критическим. 21 июля 2026 года у ребёнка снизился уровень кислорода в крови; по поступившему сообщению врачи увеличили настройки аппарата ИВЛ и продолжили медикаментозную поддержку. В 08:30 уровень кислорода упал до 76%, после чего провели дополнительную оценку и усилили терапию.
В 09:14 врачебная бригада позвонила родителям и сообщила об ухудшении, попросив приехать в больницу, чтобы ознакомиться с ситуацией и участвовать в решении о дальнейшей тактике. В 10:11 у ребёнка отсутствовали жизненные показатели — команда приступила к реанимации. В 10:20 врач сообщил родителям, что произошла остановка сердца и реанимация не дала эффекта. Команда проводила мероприятия по восстановлению жизненных функций в течение 35 минут, после чего в 10:45 было зафиксировано время смерти.
Тем не менее, после детального анализа фактов и медицинских данных установлено, что причина смерти связана с тяжёлым заболеванием, начавшимся с рождения: сочетанием PPHN и других серьёзных осложнений, которые характеризуются высокой летальностью. Ход болезни был прогрессирующим, и, по заключению врачей, смерть наступила несмотря на полное и своевременное оказание медицинской помощи в соответствии со стандартами.
