18 июля 2026 года. После того как конкурсная комиссия по отбору членов Национальной комиссии по радиовещанию, телевидению и телекоммуникациям (НКРТ) единогласно (4:0) признала, что д‑р Сорн Бўнбайчайпхрюк (Нพ.สรณ บุญใบชัยพฤกษ์) подпадает под запрет по статье 8 (2) Закона об организации распределения радиочастот и регулировании вещания и телекоммуникаций 2010 года, Совет потребительских организаций собрался обсудить, что это означает и каковы дальнейшие шаги. Обсуждение состоялось 17 июля 2026 года.
Супинья Кланнаронг (สุภิญญา กลางณรงค์), председатель подкомитета по коммуникациям, телекоммуникациям и информационным технологиям Совета потребительских организаций и бывший член НКРТ, напомнила, что пост члена комиссии — высокая должность, которая по традиции подтверждается королевским указом. Хотя фактически отборщики сочли, что у д‑ра Сорна изначально отсутствовало необходимое качество в силу его статуса, юридически его имя уже опубликовано в королевской газете (Раджакитчанубекса), и формальное освобождение от должности требует официального представления на имя премьер‑министра и повторной публикации в газете.
Она также рассказала о собственном опыте: в прошлых политических делах, когда возникали сомнения по поводу её соответствия, она сама добровольно приостановила исполнение обязанностей в тот же день, когда суд вынес решение, вернула служебный автомобиль и направила секретариату НКРТ заявление с разъяснениями. По её словам, такой шаг предотвращает рабочие проблемы и не препятствует дальнейшей юридической защите в административном суде.
По её мнению, лучший способ снять напряжение — это если сам д‑р Сорн заявит, что принимает решение конкурсной комиссии и приостановит исполнение обязанностей. Это позволит офису НКРТ работать без помех: в первую очередь — по вопросам выплаты зарплат и по исполнению текущих задач.
Она подчеркнула: необходимо оформить документы и отправить их премьер‑министру по установленной бюрократической процедуре — будь то от офиса НКРТ или от конкурсной комиссии. Власть и закон движутся через официальные бумаги, а не устные заявления.
Супинья добавила, что оставшиеся шесть членов правления НКРТ могут продолжать работу: они способны собираться, выбирать временного председателя и принимать решения даже в отсутствие постоянного председателя. В истории уже были случаи, когда правление действовало с четырьмя членами. Однако реальная нагрузка и общественные ожидания сейчас высоки: после «разблокировки» работы нужно быстро переходить к активным решениям, которые ранее останавливала позиция председателя.
Паринья Теванаримитракул (รศ.ดร.ปริญญา เทวานฤมิตรกุล), профессор юридического факультета Университета Тхаммасат, заявил, что с юридической точки зрения вопрос уже завершён и пути для оспаривания очень ограничены. По его объяснению, действуют четыре ключевых нормы закона:
1) Статья 8 (2): члены НКРТ не должны быть служащими или работниками государственных учреждений. Так как д‑р Сорн получал почасовую оплату как врач‑исполнитель за государственное учреждение, это даёт ему статус «работника/служащего».
2) Статья 18: лица, попадающие под запреты, обязаны подать в отставку и представить доказательства председателю Сената в отведённый срок до того, как премьер‑министр направит кандидатуру на присвоение королевской милости. В постановлении председатель Сената установил крайний срок 10 января 2021 года (10.01.2564), но д‑р Сорн оставался на оплачиваемой должности по 12 апреля 2021 года (12.04.2564), то есть фактически утратил квалификацию ещё до назначения.
3) Статья 20 (5): нарушение статьи 8 влечёт за собой утрату должности; формальный выход из положения оформляется через представление к королевскому указу об освобождении от должности.
4) Статья 5 возлагает на премьер‑министра обязанность исполнить процедуру по представительству при короне, то есть именно премьер‑министр должен представить документы на королевское распоряжение о снятии с должности.
Паринья привёл образную метафору: ситуация «как недозрелое манго, которое остаётся только снять» — юридически вопрос решён, осталось только формальное действие со стороны премьера для придания статусу окончательного характера.
Профессор также предупредил: если премьер‑министр получит официальное сообщение конкурсной комиссии, но проигнорирует обязанность представить дело к королевскому указу, это может расцениваться как уклонение от исполнения служебных обязанностей и подпадать под статью 157 Уголовного кодекса. По его словам, этот случай отличается от прошлых примеров, где ставился вопрос толкования стандартов этики: здесь речь идёт о явном нарушении запрета на статус работника, и для выяснения этого не требуется сложной юридической интерпретации.
Наконец, Паринья выразил беспокойство по поводу последствий для всего четырёхлетнего периода работы: если в результате правовой оценки будет признано, что д‑р Сорн утратил должность с самого начала срока, то все решения и голосования, в которых он участвовал за прошедшие четыре года, могут быть аннулированы задним числом. Это повлечёт масштабные последствия, в том числе для третьих лиц и для фактической реализации решений регулятора.
В результате обсуждения эксперты настоятельно рекомендуют: чтобы минимизировать риски для работы НКРТ и для самой фигуры председателя, д‑р Сорн должен рассмотреть возможность добровольно приостановить исполнение обязанностей и дать органам возможность формализовать выводы через установленную процедуру отправки документов премьер‑министру и последующей публикации в Раджакитчанубекса. В противном случае окончательное решение и любые формальные последствия будут зависеть от действий премьера и от возможных юридических обжалований в административных и уголовных инстанциях.
