«Др. Реубин — Тханарат» подали дополнительные доказательства омбудсмену по делу о QR- и штрихкодах на бюллетенях, утверждая, что коды позволяют узнать, кто за кого голосовал, и тем самым нарушается тайна голосования.
25 марта 2569 года в 11:00 в офисе омбудсмена г-н Тхамтхи Сукчотират (известный как Др. Реубин), директор проекта D-Vote Университета Срипатум, вместе с экспертом по технологиям г-ном Танаратом Куваваттапханом подали материалы в качестве доказательств по делу о выборах 2569 года. Омбудсмен направил своё заключение в Конституционный суд в соответствии со статьёй 213 конституции по вопросу использования штрихкодов и QR-кодов на бюллетенях. По их мнению, эти коды позволяют установить личность избирателя и результаты его голосования, что лишает процедуру тайны и противоречит конституции.
По словам г-на Тхамтхи, представленные сегодня омбудсмену доказательства включают технический анализ QR- и штрихкодов на бюллетенях, а также материалы, полученные при сотрудничестве со средствами массовой информации и независимыми фотографами, приславшими фото и видеокадры. Если объединить эти два набора данных, как демонстрировалось на показной имитации голосования в парламенте, можно выяснить, за кого проголосовал каждый пришедший. Пока что они не сводили все данные воедино и предлагают, чтобы Конституционный суд пригласил их в качестве свидетелей — тогда можно будет наглядно показать, кто за кого голосовал, опираясь на фотографии, сделанные 8 и 22 февраля. Кроме того, они приложили экспертизу технолога, где отмечено, что QR- и штрихкоды не предназначены для защиты от подделок, а являются средством для обратного отслеживания информации — вопрос в том, какие именно данные отслеживаются. В связи с этим они ставят вопрос к Комиссии по выборам: зачем использовать технологию обратного поиска и при этом называть это мерой против подделок?
Г-н Танарат отметил, что Комиссия по выборам (ККО) ведёт защиту по двум направлениям: первое — признание того, что штрихкод может быть связан с оригиналом записи (ต้นขั้ว), и уверение, что существуют правовые механизмы для наказания за разглашение тайны; второе — ссылка на правило 129, позволяющее ККО делать отметки на бюллетенях якобы только для предотвращения подделок. По его словам, в их докладе подчёркивается, что как только тайна раскрыта, её нельзя вернуть — утечка уже состоялась, и юридические гарантии не восстанавливают утраченный секрет. Что касается положения 129, утверждение о том, что отметки делаются исключительно ради защиты от подделок, лишено убедительности, поскольку до сих пор не показано, на каком этапе эти коды используют именно для предотвращения фальсификаций.
Г-н Тхамтхи сказал, что представление о том, будто съёмка или получение данных с кодов является «взломом», — ошибочно. Информация, содержащаяся в штрихкоде, не зашифрована: её видно при обычном сканировании смартфоном — это просто номер оригинала (ต้นขั้ว). Никто ничего не «взламывает»: достаточно обычной камеры или фото, сделанного журналистом, чтобы увидеть цифры. Если зафиксировать фото с избирателем при голосовании, а затем сопоставить эти снимки с кадрами подсчёта (где видны те же коды), то можно установить, кто за кого проголосовал.
На вопрос, не преследует ли группа политических целей, г-н Тхамтхи ответил, что у них нет политического мотива: никто из них не выдвигался на этих выборах и не является заинтересованным лицом. Он признал, что сам голосовал за одну из партий, но это не влияет на беспристрастность их исследования. Группа стремится к прозрачности и к тому, чтобы обеспечить объективное представление фактов в интересах общественности.
На вопрос, можно ли при отсутствии фото, фиксирующего избирателя с оригиналом (ต้นขั้ว), проследить связь между бюллетенем и человеком, г-н Танарат ответил, что в таком случае — нет. Г-н Тхамтхи добавил, что в день подсчёта многие журналисты фотографировали: даже сами снимки QR- и штрихкодов, если собрать их вместе, представляют опасность, поскольку позволяют выявить порядок голосования. Даже если нельзя посчитать, сколько именно человек связали таким образом, по практике судов достаточно установить, что известны данные хотя бы нескольких голосов, и это уже нарушает тайну. Он утверждает, что сейчас возможности для обратного поиска того, кто за кого голосовал, больше, чем на предыдущих выборах.
На вопрос о повторном голосовании 22 февраля, где, как сообщалось, были сняты кадры с оригиналом и видны имена избирателей, г-н Тхамтхи пояснил: при съёмке бюллетеля имя обычно не видно, но видны QR- и штрихкоды, которые дают позиционный номер. Если, например, 300 человек пришли голосовать, и кто‑то был десятым, то, сопоставив штрихкод, соответствующий «десятому», можно выяснить, за кого этот человек проголосовал. Лицо на фото можно затем идентифицировать по внешности — и таким образом установить личность голосовавшего. Он настаивает, что проведённая проверка даёт основания полагать: бюллетени действительно могут быть связаны с конкретными избирателями.
Адвокат Патрапонг Супаксон (известный как Аун, провинция Бурирам) добавил, что группа г-на Самчайя Сирисуттиякона и г-на Тхамтхи продемонстрировала конкретные способы, как голосование перестаёт быть тайным. По его оценке, защита ККО строится на пяти основных тезисах: признание того, что QR-код может указывать на источник; ссылка на существующие конституционные и правовые запреты на раскрытие; указание на правила, разделяющие оригинал (ต้นขั้ว) и сам бюллетень; ссылку на прецедент Конституционного суда 6/2561 о голосовании людей с инвалидностью, где суд считал, что до тех пор, пока информация не раскрыта, тайна сохраняется — что, по сути, отличается от текущей ситуации.
Весь материал направлен омбудсмену и Конституционному суду как технические и визуальные доказательства, и авторы готовы подтвердить свои выводы в суде.
