«А. Чаран», бывший судья Конституционного суда, заявил, что если будет доказуемо установлено, что по штрихкоду или QR‑коду на избирательном бюллетене можно ретроспективно проверить, кто за кого голосовал, это свидетельствовало бы о нарушении конституции и могло привести к признанию выборов недействительными. Голосование при этом должно оставаться тайным, а подсчёт — прозрачным.
18 февраля 2026 года профессор-спец. Чаран Пакдитханакул, бывший судья Конституционного суда, в эфире одной из программ обсудил вопрос о том, не противоречат ли штрихкоды и QR‑коды на бюллетенях выборам по конституции 2569 года. Он отметил, что если будет доказано, что эти цифровые метки позволяют проводить ретроспективную проверку — то есть устанавливать личность голосовавшего и его выбор — то такие выборы противоречат конституции и не имеют юридической силы. В этом случае потребуется провести новые выборы, что нанесёт ущерб стране.
При этом он оговорил, что если можно доказать отсутствие практики использования этой информации для проверки, то сам факт наличия кодов не обязательно означает нарушение. Исключение составляют случаи жалоб о поддельных бюллетенях, каруселях с «мертвыми» голосами или намеренном повторном использовании одинаковых QR‑кодов: тогда использование кодов для выяснения фактов жалобы может быть оправданным и не нарушающим тайну. Если же код введён лишь для подобных служебных проверок и не применялся для массовой ретроспективной идентификации, это остаётся тайной и не противоречит конституции.
«По этой причине на данный момент нельзя однозначно заявить, нарушена ли тайна голосования. Но если тайна будет нарушена — выборы станут недействительными», — подчеркнул профессор Чаран.
На вопрос, достаточно ли теоретических доказательств возможности ретроспективной проверки или нужны реальные случаи, он ответил: если научными и электронными доказательствами будет установлено, что почти каждый бюллетень можно проследить, то суд может признать, что голосование перестало быть тайным даже при отсутствии фактической ретроспективной проверки. Такая теоретическая демонстрация уже опасна. Если же появятся примеры того, что людей принуждали голосовать за определённых кандидатов под угрозой или под оплату, то даже несколько подобных случаев усилят доказательную базу о нарушении тайны.
Профессор также предупредил о рисках общественной реакции: если население почувствует, что выборы нечестны и не тайны, это может вызвать массовые протесты и столкновения между группами сторонников — что опаснее самого признания выборов недействительными. Он призвал не разжигать массовые выступления в реальной жизни и в соцсетях и добиваться разрешения вопросов через надлежащие процедуры, чтобы не усугублять ситуацию.
Чаран добавил, что в случае подтверждения возможности ретроспективной проверки по всем бюллетеням — независимо от политического контекста — велика вероятность, что суд признает выборы не тайными. Однако он признал, что пока нет прецедента, аналогичного этому случаю, и ситуация отличается от случая 2006 года, когда нарушение тайны было очевидно на момент голосования. Ключевой принцип остаётся таким: «голосование — тайное, подсчёт — открытый». Сбор доказательств для возможной последующей проверки должен быть организован соответствующим образом.
На вопрос о том, что означает «тайное голосование», бывший судья ответил: наиболее важен сам момент голосования — он должен быть тайным. А подсчёт голосов должен проходить открыто, без сокрытия и препятствий. В некоторых участках уже были жалобы на непрозрачный подсчёт, и в таких случаях нужно привлекать к ответственности членов избирательных комиссий. Если же нарушают правила сотрудники участка, это уголовное преступление по статье 157, наказуемое лишением свободы; это серьёзное дело, но не повод автоматически отменять результаты выборов по всей стране.
Ведущий программы спросил, что произойдёт, если суд в конце концов признает выборы недействительными: сможет ли прежний состав избирательной комиссии продолжать работу и будут ли привлечены к ответственности члены комиссии. Чаран пояснил, что согласно статье 5 конституции, если действие нельзя считать соответствующим конституции, оно не имеет силы — то есть такие выборы считаются недействительными и потребуется новое голосование. Возникает вопрос, кто возместит потери — 7–8 миллиардов бат и простой миллионов избирателей, вынужденных вновь идти на выборы.
«Кто несёт ответственность? Очевидно, это должна быть избирательная комиссия. Как она сможет отказаться от ответственности? Это может иметь и уголовные, и гражданско-правовые последствия. Кроме того, ей будет трудно вновь организовать выборы, потому что людям не будет доверия», — сказал он и призвал Комиссию по выборам выступить с разъяснениями и представить электронные доказательства уже с самого начала, чтобы снизить сомнения общественности. Если сомнения останутся у определённой группы, они могут обратиться в суд — и тогда разбирательство последует в судебном порядке. По словам Чарана, нежёсткие или неубедительные разъяснения только усугубят проблему и приведут к дальнейшей эскалации.
В заключение он снова напомнил: основной принцип — «голосование тайное, подсчёт открытый», и если доказательства покажут, что ретроспективная проверка возможна по всем бюллетеням, это поставит под вопрос конституционность выборов.
