Резонанс вокруг дела Чавалита Тхонгдуанга, известного как «Сиапэнг Нахонод», продолжается. По материалам дела: 41‑летний Чавалит отбывает наказание по тяжким преступлениям — в том числе за грабёж, преступления против свободы и нарушение закона об огнестрельном оружии; суммарный срок — 20 лет и 16 месяцев. Сейчас он содержится в тюрьме Бангкван.
25 апреля 2026 года источник сообщил о развитии событий: после жалоб родственников, которые тайно записали разговор во время видеовстречи, Департамент исправительных учреждений инициировал проверку. Руководитель Департамента поручил создать комиссию для выяснения всех обстоятельств и сообщил, что планируется выезд комиссии в сектор 10 тюрьмы Бангкван для личного опроса Чавалита. Комиссию возглавит инспектор департамента; окончательный приказ о назначении должен быть подписан директором Департамента 27 апреля 2026 года.
По поводу записи видеозвонка: проверка показала, что звук действительно был записан родственником и впоследствии обнародован. В комнате для онлайн‑встреч тюрьмы установлены 16 компьютеров; заключённые пользуются наушниками для сохранения приватности, а над порядком следят надзиратели, которые при подозрительных обменах сообщениями или при попытках тайной передачи запрещённых предметов имеют право немедленно разорвать соединение.
Тем не менее нарушение правил записи со стороны родственников само по себе не означает немедленных санкций против Чавалита: обычно при подобных инцидентах сначала создают внутри тюрьмы комиссию для проверки фактов и лишь затем принимают решения о запрете встреч, снижении прав или привлечении к уголовной ответственности посетителей.
Что касается иска о том, что сотрудник тюрьмы якобы умышленно не передал документы, дающие право на подачу кассационной жалобы (ฎีกา), — проверка установила, что допущен служебный просчёт. Из‑за большого объёма поступающих бумаг часть документов действительно не была своевременно передана Чавалиту, и это могло затронуть его права. Тюрьма уже направила запрос в Верховный суд и ожидает ответа. В отношении ответственных сотрудников начата внутренняя проверка их действий.
Отдельно следователи выясняют мотивы просьбы Чавалита о переводе в другую тюрьму, в частности в центральную тюрьму КлонгПрэм. По данным администрации Бангкван, у Чавалита были случаи проявления «влияния» среди сокамерников: словесные конфликты, драки и даже нападения — его обвиняют в том, что он пинал других заключённых. За это он был помещён в раздельный режим содержания — сектор 10, где режим строже. По словам тюремщиков, такие меры могли вызвать у него стресс и ощущение ущемления прав, что и подтолкнуло его к жалобам. При этом сотрудники признают техническую ошибку с документами, но отвергают версию о преднамеренном давлении или умышленном лишении прав.
По вопросу возможного перевода: если комиссия сделает вывод о дисциплинарных нарушениях, то при необходимости Чавалита могут перевести в тюрьму максимальной безопасности («супер‑макс»), например в Кхаобин (пров. Ратчабури), КлонгПхай (пров. Накхонратчасима), Районг или Пхитсанулок. Однако окончательное решение о переводе, ограничениях на свидания или иных мерах будет принято только после завершения проверки и вынесения заключения комиссией.
До завершения расследования Чавалит останется под контролем тюрьмы Бангкван. Руководство подчёркивает, что его обращения и жалобы не станут основанием для преследования со стороны администрации: обязанность надзирателей — обеспечивать безопасность и благополучие всех заключённых и следить за соблюдением правил.