Заместитель начальника полиции полка пограничной службы региона 4, подполковник полиции Кавинсак Пиряттанон (известный как «Ронг Вин») заявил, что не имеет отношения к делу о 2,5 млн бат и никогда не получал каких‑либо выгод или долей от этой суммы. Он подчеркнул, что готов доказывать свою невиновность в рамках правовой процедуры.
Суд принес решение о временном освобождении под подписку «Ачарья» и его соучастников с условием не мешать расследованию и не искажать улики. После этого, в 17:40 22 апреля 2026 года, подполковник Кавинсак рассказал, что ранее у него уже были конфликты с господином Ачарья — два эпизода, которые завершались внутренними расследованиями. В одном случае против него даже возбуждали дисциплинарное разбирательство по тяжёлой статье, но во всех случаях он отстаивал свою позицию в правовом поле и добился прекращения дел.
Он объяснил, что в нынешней истории он лишь дал совет человеку, который позвонил ему за консультацией, поскольку Кавинсак имел опыт в разрешении подобных жалоб. «Я помог как знакомый и из добрых побуждений, но не участвовал в каких‑то процессах или схемах, как меня обвиняют», — сказал он.
Подполковник также заявил, что не знает подробностей по поводу камер или камерных помещений в отделе иммиграции, поскольку в тот момент он не служил в этом подразделении. По его мнению, уточнять такие вопросы должны именно компетентные службы, которые прямо связаны с этим направлением.
Он добавил, что дело стало важным жизненным уроком: попытка помочь другому повлияла на него самого и его семью. Тем не менее он намерен продолжать служить в полиции и верит, что сможет приносить пользу обществу.
В ответ на требования уволить его из полиции Кавинсак сказал, что готов подчиниться любому решению командования и уважает процесс. Если же руководство сочтёт, что он ещё может эффективно служить и приносить пользу народу и ведомству, он продолжит исполнять обязанности в полную силу.
В 18:23 того же дня господин Ачарья вышел по лестнице у здания суда и помахал собравшимся журналистам, но заявил только то, что суд запретил ему давать интервью по делу: «Если я буду говорить, мою меру пресечения могут отменить». Он добавил, что спокоен, потому что не считает, что делал что‑то неправомерное, после чего сел в автомобиль и уехал.