20 марта 2026 года: депутат Сахасват Кхумконг (партия «Народ»), представляющий 7-й округ провинции Чонбури, высказался по поводу инициативы ограничить рабочее время медсестры 12 часами в сутки. Он считает, что такое ограничение решает проблему лишь на поверхности и не затрагивает корень — структуру системы здравоохранения.
По словам Сахасвата, идея установить предел в 12 часов в сутки и 52 часа в неделю подаётся как прогресс в системе здравоохранения: цель — снизить усталость, уменьшить ошибки и повысить безопасность пациентов. Формально это корректно и давно должно было быть внедрено, поскольку работа медсестры напрямую связана с человеческой жизнью. Однако на практике политика вводится без учёта реального состояния системы. Тайская система здравоохранения десятилетиями существовала за счёт эксплуатации труда: многие медсестры в среднем работают до 72 часов в неделю или около 288 часов в месяц, что соответствует примерно 36 сменам в месяц. Это не исключение, а нормальная работа системы, основанной на переработках людей.
Следовательно, вопрос не в том, подходит ли режим 12 часов, а в том, как сократить систему с фактических 72 часов до предусмотренных 52 часов в неделю при том же количестве персонала и том же объёме работы.
Депутат отмечает, что проблема — не «часы работы», а структура системы здравоохранения, которая держится на высокой нагрузке при низкой оплате. В Таиланде насчитывается примерно 194 735 зарегистрированных медсестёр, что даёт соотношение около 334 жителей на одну медсестру. Хотя ежегодно выпускается несколько тысяч выпускников, ежегодные потери кадров превышают приток, создавая порочный круг: нехватка персонала — перегрузка тех, кто остаётся — усталость и уход.
При такой системе ограничение часов без увеличения штата, без чёткой регламентации нагрузки и без пересмотра оплаты не решит главной проблемы, а может породить новые: давление на заработную плату и ещё большую нехватку кадров. Более того, это вопрос безопасности пациентов: многочисленные исследования подтверждают связь между нагрузкой медсестры и исходами лечения. Европейское исследование с участием более 113 000 пациентов показало, что соотношения медсестра—пациент в диапазоне 1:8–1:13, находящиеся ниже безопасного уровня, значительно повышают риск осложнений и смертности.
Иностранные данные демонстрируют: увеличение числа пациентов на одного медсестру на одного человека повышает риск повторной госпитализации на 6–9%. В местах, где соотношения закреплены законом (например, штат Калифорния), удалось снизить смертность пациентов на 10–13%.
Это подтверждает: установление предельной нагрузки — важный инструмент защиты жизни людей. Аналитики из США указывают, что без законодательно закреплённого nurse-to-patient ratio нагрузку устанавливает сам медицинский объект, а значит безопасность пациентов зависит от бюджета каждой конкретной больницы, а не от государственного минимума.
Иными словами, в отсутствие юридического потолка безопасность пациентов определяется финансированием. Те государства, которые серьёзно подходят к проблеме, не ограничиваются сокращением смен, а устанавливают минимальные стандарты безопасности через закон: фиксируют, сколько пациентов может обслуживать одна медсестра в каждой службе, и рассматривают это как обязанность государства по защите жизни граждан.
С учётом всех данных Сахасват делает вывод, что политика о 12-часовых сменах в Таиланде пытается лечить симптомы, не трогая корень проблемы. Пока штат остаётся недостаточным, пока нет законного предела нагрузки и пока оплата вынуждает сотрудников жить за счёт сверхурочной работы, система будет адаптироваться, чтобы продолжать функционировать: манипуляция графиками, сокрытие реального времени работы или перекладывание нагрузки на самих работников.
Поэтому истина не в том, много ли работают медсёстры, а в том, что система здравоохранения опирается на сверхчеловеческий труд для своего выживания. Уменьшение часов само по себе проблему не решит — необходимо одновременно менять несколько направлений.
Депутат подчёркивает, что ограничение часов — правильная мера, но не может быть единственным ответом. Для истинной реформы он предлагает минимум четыре параллельных шага:
1) Целевое увеличение численности медсестёр с фиксацией ежегодных планов и производственных целей;
2) Установление минимального отношения медсестра—пациент как юридически обязательного стандарта, чтобы нагрузка соответствовала числу пациентов;
3) Пересмотр системы оплаты труда в соответствии с реальной нагрузкой, чтобы удерживать персонал в системе;
4) Создание механизма защиты прав медсестёр, в том числе права отказаться от небезопасной работы.
Порочный круг, который он описал, вызван нехваткой персонала, высокой нагрузкой, длительными сменами и низкой оплатой, в результате чего многие переходят в частные клиники с лучшими условиями. Если ограничить только продолжительность смен, но не решить проблему дефицита и оплаты, ситуация останется прежней. Вопрос, который волнует многих медсестёр: почему в частных клиниках существуют гарантии трудового законодательства и стандарты оплаты и рабочего времени, а в государственных больницах этого недостаточно?
В конечном счёте это не только проблема трудовых условий в системе здравоохранения, но и фундаментальный вопрос публичной политики: позволит ли государство, чтобы «стандарт безопасности человеческой жизни» определялся бюджетными ограничениями, или поднимет его до минимума, гарантированного законом? Пока ответ не ясен, самые привлекательные на словах реформы рискуют остаться иллюзией, а не реальной трансформацией.