«Сита Тивари» разъясняет: по Конституции 2017 года голосование должно быть тайным. Он приводит в пример решение Конституционного суда 2006 года, когда из‑за неправильной расстановки кабин выборы были признаны недействительными. При таких масштабах проблемы не видно, куда можно «вывернуться».
13 февраля 2026 года лейтенант Сита Тивари, бывший член партии Thai Sang Thai, разместил в Facebook сообщение: если штрихкод на бюллетене соответствует тому, что объясняет Избирательная комиссия (ЕИК), это значит, что ЕИК знало о нанесении штрихкодов на каждый бюллетень. Причина, которую называет комиссия, — меры безопасности: штрихкод позволяет определить партию печати, когда и как бюллетени напечатали, и в какой район они были распределены. По версии комиссии, это часть системы контроля за бюллетенями. Иначе говоря, ЕИК признаёт, что цель штрихкода — иметь возможность сканирования для последующей проверки и отслеживания.
Сита также указал, что Конституция 2017 года, статья 85, устанавливает: выборы членов парламента должны проводиться «путём прямого и тайного голосования». Закон о выборах депутатов 2018 года, статья 96, прямо запрещает намеренно ставить на бюллетене отметки, делающие его заметным или узнаваемым.
В этом случае нужно выяснить, одинаковы ли штрихкоды у бюллетеней в пределах одной комиссии или округа, и до какой глубины возможна проверка в ретроспективе — ограничивается ли она уровнем участка или позволяет установить личность голосовавшего. Если штрихкод даёт только информацию на уровне участка, его можно считать не нарушающим конституцию, поскольку невозможно проследить до конкретного человека. Но если окажется, что у каждого бюллетеня есть уникальный номер (Unique Running Number), и при сканировании он связывается с номером в книге учёта, где стоит подпись голосовавшего, это станет проблемой с точки зрения конституционных требований.
«Сравнивая с ранее сложившейся практикой: в решении Конституционного суда по выборам 2 апреля 2006 года выборы были признаны недействительными из‑за того, что в некоторых местах расположение кабин нарушало тайну голосования. Суд не спрашивал, знал ли кто‑то конкретно, как голосовали люди; ключевой критерий был другой — открывает ли конструкция системы возможность нарушения тайны. Суть в том, что система не должна давать канал для обратного установления личности голосовавшего», — подчеркнул он.
Сита в завершение отметил, что современные системы, о которых говорят, позиционируются как «zero knowledge», «Zero Knowledge Proof», «zero Knowledge Encryption» — то есть такими, чтобы по любым доступным данным нельзя было при обратной проверке вернуться к личности избирателя.
Если на этих выборах штрихкод на бюллетене окажется уникальным и совпадающим с номером в журнале учёта голосовавших, значит ни один бюллетень не будет соответствовать принципу нулевого знания: каждый бюллетень сможет быть отсканирован и прослежен до записи с подписью, указывающей, кто именно голосовал. «При таком масштабе проблемы — куда тут вернуться, я даже не представляю», — заключил он.